ya_institutka

Витя рисовал классно. Из всех троих детей тети-Жениных он в рисовании был самым способным. Должно быть, мечтал стать выдающимся, как Илья Репин. Как Иван Шишкин. Как Кузьма Петров-Водкин, да мало ли как кто там еще из выдающихся русских художников; по своим врожденным данным Витя мог бы, ей богу, мог. После восьми классов намеревался он поступить в художественное училище, и уж оттуда была бы и дальше ему дорога в великие, вымощенная желтым кирпичом (который в нашем “Изумрудном” городе выпускали на силикатном заводе, ага); дощатый тротуар “Маяковской” в нее трансформировался бы органично — и всё, дело в шляпе: из Страшилы да сразу в Гудвины. Не сказать, чтобы наш Витя, подобно Страшиле, был совсем без мозгов, хотя в школе учился не очень: на алгебру, геометрию, русский забил по первое число (день сдачи экзаменов за 8-й класс), да и на все остальные предметы, ибо знал, что в 9-й он не пойдет, его примут в “художку” с самыми что ни на есть распростертыми. Правда, на этот счет мать не скрывала сомнений, хоть и любила его больше всех: “Витя! Зáймусь!” — упрашивала его тетя Женя, когда он возвращался из школы, кидал портфель в угол и бежал скорее во двор. Но не “зáймовался” он, легкомысленный парень был Витя. Сдал экзамены за 8-й кое-как, сложил в папку свои лучшие рисунки и пошел подавать документы в “художку”. Вернулся по дощатому тротуару с понуренной головой: “Меня не приняли”.

Что с ним стало потом - пошел ли он все же в 9-й или в ГПТУ, или стал где-то сразу работать — не помню я, уточнять не буду: с Витей нынче прямой связи нет, последний раз я его видела на Алиных похоронах в декабре 2002-го, вид был тогда у него, как у сильно пьющего, возможно, он уже спился. Выяснять у его сестры Нади о нем пока мне не хочется, но если я свои мемуары продолжу, “Витолик” всплывет в них не раз еще.

(Источник: журнал

ilfasidoroff , 29 января 2019)